Юрий ЧЕХОНАДСКИЙ

У ПОЛЯРНОГО КРУГА

Стихи о Коми

I. СОЗВЕЗДИЯ

Далеко так вовек я не ездил,

по железной лечу колее,

и встают надо мною созвездья,

и горят огоньки на земле.

На грохочущих стыках и стрелках

раскачавшись,

железный вагон

с дрожью частой

и долгой

и мелкой

в бесконечный летит перегон.

Вдруг очнёшься - там лес или поле?

Где созвездья? где небо? – уже

эта дрожь, постепенно, до боли,

по костям подступает к душе.

Все темней и темнее, и гуще

темнота - до границы земли

остаётся немного.

Живущим

на прощание руки пожми.

Улетай, исчезая, исчезни,

улетая, совсем улети –

злой, победной, скрежещущей песней

нарастает н и ч т о впереди…

И когда свет нежданный прольется,

как надежды пленительной хмель -

проводница хитро улыбнётся,

забирая навеки постель.

II. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ ЦВЕТЫ

У будки железнодорожной

разводит стрелочник цветы,

и оторваться невозможно

от чахлой этой красоты.

Они всегда покрыты пылью

от проходящих поездов,

они цветут, но в их бессилье

времён далёких слышен зов.

Когда лишь в гуле паровозов

ещё звучало слово «жить!»,

они могли кому-то слёзы

хоть на минуту осушить.

На ближних подступах к Печоре,

где встали ели морем пик,

зачем плеснуло в сердце горе,

и мной не мой был прожит миг?

Зачем дорога, насыпь, будка

и взгляд на бедные цветы?

Смотри, не потеряй рассудка!

Смотри, не сделай-ка беды!

Зайди в купе, задвинув дверцу,

понять не в силах путь такой,

не принимай так близко к сердцу,

но шторки бережно закрой.

III. АДАК

Голубика, черника, морошка,

а грибов - и ведро, и рюкзак.

До чего же ты, право, хороший,

позабытый посёлок Адак!

Где Уса разлила свои воды,

руслом взрезав громадины скал,

я подобной не видел природы,

и просторов подобных не знал.

Я об этой реке и не слышал,

а она,  словно время не в счёт,

так же лес отраженный колышет,

так же воды в Печору несёт.

Вот уж здесь-то не скажешь, что мало

в мире воли, свободы, чудес –

посмотри-ка - бескрайние залы

открывает хранитель небес.

И когда здесь работали зеки,

обжигая в печах известняк,

он стремился понять человека,

и не мог это сделать никак.

Три соседа в трёх избах забытых

здесь живут и в нужде, и в беде,

и зовут трёх друзей именитых

Никогда и Никто, и Нигде.

В лодку влезли, приятель, - так трогай, -

пусть хотя бы мотор твой гремит

у посёлка, что небом и богом

и людьми навсегда позабыт.*

IV. ЛОВЛЮ ХАРИУСА

На перекате хариус не брал.

Брать не хотел он и за перекатом.

В краю суровом, дальнем, но богатом

он вёл себя как редкостный нахал.

А, может, просто тот мужик наврал,

а, может быть, не ту я выбрал дату,

и мне хотелось высказаться матом -

к чертям крючок - здесь нужен просто трал!

Но хариус попрал наличье прав

его поймать - он слов моих не слышал.

Тогда побрёл я по теченью выше.

Вдруг с грохотом земля разверзлась.

  Трав,

кустов, деревьев рвались корни.

  Дышит,

казалось, твердь. Я замер - что я вижу!?

Пред мной полярный круг из бездны вышел,

расплавив камни, землю разодрав.

V. МЫ ШЛИ…

А там, где лес кончался и за ним

болотистая начиналась тундра,

вставало вновь угрюменькое утро, -

две тыщи вёрст! - прощай же, третий Рим!

Мы шли и шли - блестели сапоги,

обрызганные мелкою росою,

свободой пахло, волей и покоем,

и мох был разноцветным и тугим.

Куда мы шли? Я не скажу куда,

зачем без толку портить впечатленье?

Природы разнородные явленья

по капле доходили до ума.

На мысль и мига тратить было жаль...

Отвлёкся и споткнулся я, однако

смотрю под ноги - что за железяка,

как будто ржавый рельс, уходит вдаль?

Мой спутник был суров, он знал закон,

а я закон тогда считал за шутку –

н подошёл, взглянул и как-то жутко

«Полярный круг. Шагай!» - промолвил он.

VI. ТУНДРА

Здесь ступила нога человека,

ну а там, где ступила нога,

заключённые, – попросту зеки, –

ударяться не могут в бега.

Сорок вёрст лишь всего – и селенье.

Снежный, ломкий и режущий наст.

Бесполезно идти – населенье

ни махорки, ни хлеба не даст.

Нет сочувствия даже в природе,

не уйти даже летней порой,

день за днём это солнце восходит

и заходит за низкой горой.

Сотни вёрст – разбегается тундра.

По кустам мелколистых берёз

только ветер шуршащий откуда

неизбывную память донёс?

Вольный ветер, гуляющий ветер, –

ты один на пространствах Руси, –

ты бараки забытые эти

от забвенья и мрака спаси.

VII. ПЛАСТЫ

Здесь круто вниз идут пласты угля,

уходят вниз, туда, в земную бездну.

Комбайны здесь и штреки бесполезны,

и выдать на-гора его нельзя.

Пласты в душе по-разному идут,

и на поверхность много их выходит,

но есть такие - если их находишь –

они до основанья потрясут.

Пласты времён покрыты слоем лжи,

по ней скользя, легко свалиться в бездну,

ведь исторично то, в чём есть полезность –

об остальном - бабуле расскажи.

«Двух сыновей моих взяла война, -

старуха скажет и протрёт платочком

глаза. - Пьянчуга-зять калечил дочку,

да в шахте был засыпан - чья вина?

Стара, стара я … На кого пенять,

что мой старик погиб несправедливо?

Спасти его я Господа просила,

знать, не услышал он тогда меня...

Да было всяко ... Сказывать тебе

не стану, годы стары, зажилась я –

но есть, тебе открою, в жизни счастье,

а польза – только в солнце и дожде».

Пласты угля, наверно, можно взять,

пласты души утрамбовать нетрудно,

пласты времён прозрачны станут мудрым,

а вот слова старухи - не понять.

VIII. В ЭКСПЕДИЦИИ

Собака утащила колбасу,

пока на реку в звёздах мы глядели,

пока нам комары на ухо пели,

и травы ждали крупную росу.

Собака - чёрный, злой, бродячий зверь -

копчёной колбасы батон украла.

Ну, друг! Тебя убить за это мало!

Зачем забыл закрыть в домишке дверь?

Промчалась с ней во всю собачью прыть,

и страшно ей, и радостно ей было –

она о всех несчастьях позабыла –

своё взяла природа - нечем крыть!

Река Косью! Мы утром поплывём.

Ещё на суше сохнет наша лодка,

и шутим: хорошо, осталась водка!

А без закуски мы не пропадём!

Меж звёздами и небом и землёй,

где берег был подмыт и сохли ели,

с него сползая вниз, мы не хотели

в тот миг ни жизни вечной, ни иной.

Природа по размерам велика,

её никак нельзя вместить в сознанье,

и потому так льются в мирозданье

река Косью и звёздная река.

IX. ДЕВОЧКА С РЕКИ КОСЬЮ

Девочка с реки Косью, в сарафане и веснушках!

С дедом рыбу вы ловили неудачно целый день.

Но мотор заглох, до дому добираться было нужно,

начинался дождь - тяжёлой чёрной тучи мчалась тень.

Дед твой, старый и небритый, нам махал и, к нашей лодке

прицепив верёвку, в руки крепко взял своё весло.

Перешла ты к нам, и села, и коленки к подбородку

притянула, а по волнам мелким дождиком несло.

В вашей лодке трепыхались краснопёрых пять рыбёшек,

наш мотор звучал на славу и тянул в избытке сил,

было видно, как в посёлке загорался свет в окошках,

потемнело быстро, сразу, ливень в сто ручьёв полил.

Ты сидела тихо-тихо, а с лица и платья лило.

«На, возьми-ка плащ!»- «Не нужно», - прошептала ты

в ответ,

только взглядом осторожно ты за берегом следила,

и руля веслом, чуть видно улыбался мокрый дед.

Вот и берег - ты вскочила, сапоги хлебнули воду,

отвязала лодку, сильно притянула на песок,

и, когда мы отходили и кляли в сердцах погоду,

я поймал твой взгляд весёлый, был он нежен и глубок.

X. КНИГА ПОЭТА

«Ананасы в шампанском»¹ - у полярного круга?

Вы их помните? Вкусно-то как! и остро!

Экземпляр нумерованный - только для друга!

Переплёт из сафьяна - потрёпан давно.

Нет продуктов? Да вот же - ананасы в шампанском!

Из Москвы и на полюс налётан маршрут.

Ну скажите, поэт, как вам в коми-зырянском,

У полярного круга - как живётся вам тут?

Вой ракетных моторов - не стрёкот «фарманов»,

в этой гонке нет места для бедной души,

побледнеют страницы военных романов,

Иоанн, откровенней поди напиши!

Грёзофарсовой жизни трагична основа,

с ней политик не сладит, не то что поэт.

Но одна есть надежда - поэтово слово

будет самый последний за жизнь аргумент.

____________

¹ Книга  Игоря Северянина

XI. ПРИРОДА СЕВЕРА

Природа севера не так бесстыдна, как природа юга,

у ней кричащих красок нет и пышных нет у ней убранств,

она сурово встретит, так, как друг забытый встретит

    друга,

зато и даст вам то, что юг убогий никогда не даст.

Здесь в ложе каменном река, а берег тот - уходит

в тундру.

Там кочки, мох, вода, простор, - ей нет конца, -

и океан

за нею где-то там, вдали, на берег волн кидает груды.

Течёт безмолвие сюда из ледовитых дальних стран.

Природа даст понять – и вы

ещё на что-нибудь годитесь,

коль лодку стрежнем по реке рука уверенно ведёт,

учились много вы всему — теперь иному поучитесь, -

побудьте с нею, а за ней, клянусь вам, ввек не пропадёт.

1981- 1982

Об авторе: http://Yunche.narod2.ru/